идет речь? Заметим, что Сунь Лутан был посвящен е мистическую традицию сразу трех внутренних стилей - тайнзицюань ("Кулак Высшего предела"), синъицюань ("Кулак формы и воли"), багуачжан ("Ладонь восьми триграмм"), знал те вещи, которые считаются "непередаваемыми вовне", и его изречениям можно довериться. Сложнее понять их.

Смысл этой фразы великого мастера невозможно объяснить в двух словах, но в ней - суть истинной традиции ушу.

Величайшая загадка ушу заключается в том, что мало кто посвящен во внутреннюю традицию единоборства. Ведь приемы, комплексы, забавные рассказы о "людях необычайных"

и даже большинство трактатов по уиу - не более чем общедоступная, внешняя традиция.

Современные книжки, общая тенденция к перерастанию боевых искусств в состязательные виды спорта - знак постепенной, но неостановимой утраты этой внутренней традиции.

Не будем себя обманывать: все о "внутреннем теле" ушу никто порасскажет, более того, это то, что, следуя китайской духовной традиции, должно вечно оставаться невысказанным и невыразимым ни словами, ни жестами, ни знаками. Мы лишь можем подойти к границе, за которой начинается собственно пространство ушу - пространство бесконечно духовное, мистичное, никоим образом не сопоставимое с нашими измерениями и понятиями. Это неудивительно - Китай никогда не разделял собственно практику и духовное подвижничество, например, можно было обрести просветление, занимаясь работами в саду. Ведь речь идет не о том, что делать, но кто делает, с каким настроем. Ушу в конечном счете перерастало в состояние души, а не в набор технических навыков.

Поэтому многое из того, о чем мы расскажем здесь, покажется непонятным и удивительным для нас - носителей западной традиции, формировавших свои знания о восточных боевых искусствах, да и о восточной культуре вообще по нелепым брошюрам и кинобоевикам.