"МАСТЕРСТВУ"

Истории ушу хранят много версий "обучения по аналогии", когда мастер не обучал ученика непосредственно технике ушу, а каким-то довольно необычным и своеобразным образом приобщал его к самому понятию "гунфу". Иногда учителя шли от самых обычных вещей, например, заставляли неофита годами вращать мельничий жернов, чтобы он привык использовать не силу рук, а "силу земли", которая через ноги и поясницу поднимается в руки, или носить доверху наполненные водой ведра через овраги и камни из самого дальнего колодца, не пролив ни капли, и тем самым овладевая искусством мягкого, незаметного передвижения. После такого обучения гунфу реализовалось как бы само собой, естественно и незаметно, а самим приемам ушу в этом случае можно уже обучить за несколько месяцев.

В этом процессе проявлялось самое важное в понимании смысла боевых искусств, присущего только Китаю и до сих пор не понятого на Западе: вместо того, чтобы начинать с утомительных технических экзерсисов, ученика сразу пытались привести к истоку, к "семени" любого возможного движения в этом мире или, как говорили, "чтобы любоваться верхушкой древа, надо прежде посадить его корень".

Мастерство существует вообще, безотносительно вида деятельности, и поэтому может прийти и при готовке пищи, и при занятии каллиграфией, и при тренировке в ушу. Нужны лишь время и тщательность, нужно "знать, что делаешь", т.е. понимать "семя движения", которое заключено в мире доформенном, в пространстве вселенского хаоса, в состоянии Беспредельного.

Поэтому и объяснялось, что мастер черпает свои силы из Беспредельного.

Но в ушу нет ничего абстрактно-отвлеченного, чисто философского и умозрительного, некоей "игры сознания" или, как емко объясняли буддисты, "тени мыльного пузыря, привалившегося во сне". Беспредельное, в котором коренится ушу, наполнено вполне конкретным буквальным содержанием для китайца - к нему лежит строго определенный путь, свои особые методики тренировки сознания, воспитания сердца и многое другое, то есть все то, что называют методикой ушу, а самими китайцами понималось как "воспитание жизненности", пестование внутри себя истинного состояния ощущения полноты и осмысления жизни.